Кошка с остальными усами (koshkopjos) wrote,
Кошка с остальными усами
koshkopjos

Листая старые страницы:

Забавно, что есть определённые сходства между островными странами. Япония и Англия – правый руль и островной патриотизм. Индия тут приравнена к острову, а Сахалин – к стране. Японские лисы миролюбивее китайских лис. Ирландские ши миролюбивее шотландских фэйри. Думается, что в обоих случаях это вызвано тем, как люди злили этих ши-ли-фэйри-тэнгу и прочих. Злили больше – получили врагов. Злили меньше – соседей. Пусть странных, но просто соседей по коммунальному острову.
Не знаю, есть ли в интернете это издание в электронном виде. Так что я приведу цитаты, особенно актуальные для сегодняшнего дня:

Оборотни
Хвостатость — главный признак оборотней в Японии. Когда японские художники изображали оборотня в человеческом облике и специально хотели указать, что перед нами не настоящий homo sapiens, ему пририсовывали хвост. Объяснялось это тем, что главными оборотнями в Японии считается троица хвостатых братьев наших меньших — лисица, барсук и кошка. Рассказов о том, как, наоборот, люди принимали облик животных, тоже немало, но главными узкими «специалистами» по «оборотности» были все-таки вышеперечисленные представители животного мира.

Лисицы (кицунз)
Пальма первенства среди оборотней, несомненно, принадлежит лисе, хитрости которой воздает дань фольклор чуть ли не всех народов. Но в странах китайского культурного ареала ко всем свойствам этого создания добавляется еще одно — способность принимать облик человека или завладевать его телом. Китайские лисы это проделывали, надевая на голову человеческий череп и падая ниц перед Полярной звездой. В Японии процесс преображения представлялся менее драматично — для достижения желаемого лисе надо было лишь покрыть свою голову водорослями в лунную ночь. Проделывали они это с намерениями весьма различными.
В период Эдо тогдашний известнейший автор комиксов-ахон Такай Рандзан (1762—1838) в сочинении «Предание о колдовской лисе в Китае, Индии и Японии в картинках» нарисовал страшную картину мирового заговора «золотошерстной и девятихвостой» белоголовой лисы.
В указанном сочинении описывается, как еще три тысячи лет назад эта самая лиса, стремясь ввергнуть мир в хаос, высосала кровь из любимой наложницы китайского императора и завладела ее телом. Буквально околдовав затем владыку, она заставила его сотворить не
слыханное — убить императрицу, изгнать наследников престола, казнить протестовавших вельмож, предаться разврату и садистским развлечениям. Лишь спустя некоторое время армия под началом одного из князей сумела силой овладеть столицей.
Сам император погиб в огне вспыхнувшего при штурме пожара, наложница, ставшая к тому времени уже императрицей, была схвачена, но назначенные казнить ее люди попадали под власть ее чар и никак не могли отсечь преступную голову. Тут начальник восставших вспомнил об имеющемся у него волшебном зеркале, в котором отражается вся нечисть, и обнаружил тогда истинный «лисий* облик самозванки, пытавшейся ускользнуть в этот момент на черном облаке. Храбрый воин вытащил свой волшебный меч и разрубил пакостную на три части. Но этого оказалось недостаточно, так как спустя 700 лет лиса-злодейка объявляется в Индии и опять в качестве царской супруги. Здесь ее тоже ждало разоблачение — будучи поколоченной палкой из волшебного дерева, она являет свой настоящий облик и скрывается в северном направлении. Соответственно, ее последующие козни обнаруживаются опять-таки в Китае.
Будучи в очередной раз изгнанной, эта лиса появляется уже спустя тысячу лет в Японии, прибыв туда на корабле из Китая вместе с посланцами японского императора Сёму в образе писаной красавицы, которая, правда, едва ступив на берег, принимает свой изначальный облик и незамедлительно скрывается в лесной чаще. Злонамеренность ее выявилась в государственном масштабе лишь через 300 лет после этого события. Лиса, в очередной раз прикинувшись красоткой, сумела завладеть сердцем государя Тоба (годы правления 1107—1123). Но в Японии зловредность этой «вечной» лисы явно идет на убыль. Более того, она оказывается способной даже на какие-то добрые дела — когда во дворце шел банкет по случаю рождения наследника престола, порыв ветра загасил все светильники, и тут из тела императорской наложницы стало исходить сияние, осветившее все вокруг, и трапеза была благополучно продолжена. Однако вскоре император заболел, и известнейший маг и прорицатель Абэ-но Ясурака определил, что причина этого в наложнице, которая не человек, а колдовское животное. Лиса вновь ударяется в бега. Когда ее попытались схватить в следующий раз уже через 17 лет опять-таки в Японии в местности Насу, она при попытке затравить ее собаками превратилась в камень. Отныне всякая тварь, имевшая несчастье очутиться поблизости этого камня, падала замертво, сражаемая зловредным духом. В течение нескольких десятков лет государи посылали к этому «убивающему живое камню» известнейших своей добродетелью и духовной силой монахов, дабы справиться с напастью и наставить лису на путь истины, обратив ее в буддийскую веру, но все они погибали один за другим, вдохнув, как писали, «отравленных паров». Лишь по прошествии более 200 лет, а именно в 1365 г. знаменитейшему дзэнскому монаху Гэнно: (1326—1396) удалось силой своих молитв усмирить оборотня — камень раскололся надвое, оттуда поднялось белое облачко и рассеялось в западной стороне. Поскольку именно на западе, по буддийским поверьям, находится райская Чистая Земля, куда после смерти попадают души уверовавших в слово Будды, то пришли к выводу, что дух лисы принял буддийскую веру и наконец нашел свое окончательное успокоение.
Добавлю только, что этот «убивающий живое камень» и поныне может увидеть любой желающий. Находится он в небольшой долине близ курортного местечка Насу в горах к северу от Токио. Место это достаточно своеобразно — вся долина сплошь укрыта камнями, среди которых нет и клочка зелени. Лишь изредка раздается шипение выходящих наружу ядовитых вулканических газов.

Однако лисы отнюдь не всегда злонамеренны. Как утверждает выдающийся исследователь японского фольклора Янагита Кунио, подобные представления о зловредности лис — иностранного происхождения или связаны со всякими более поздними тайными обрядами эзотерических учений, в которых лисам отводились не самые привлекательные роли. На самом деле, утверждает исследователь, искони для японцев лиса была зримым воплощением бога полей, и именно поэтому она почитается в качестве посланца (цукай) божества плодородия Инари, о котором мы говорили во 2-й главе. Даже если лиса и завладевает телом человека, она не всегда действует ему во вред. В подтверждение стоит привести потрясающую «реальную историю», обнаруженную японским писателем Фудзимаки Кадзуясу в эссе некоего Миягава Масаясу, которое увидело свет в 1858 г. В него под названием «Сказание о лисе» («Кицунэ моногатари») включена история, услышанная автором от своего приятеля. В комментариях это «Сказание» вряд ли нуждается, потому я и хочу завершить свой рассказ о лисах его несколько вольным переводом:
«Отец мой, Нагасаки Ханситиро:, в молодые годы жил в доме своего родственника Хасэгава Гэндзиро:. Был у него в то время 14-летний служка, который однажды, вернувшись после выполнения одного из поручений, повел себя как-то странно. С криком „Очистите меня, очистите!" он вбежал в ворота усадьбы и тут же потребовал встречи с хозяином. Когда хозяин, Хасэгава Гэндзиро:, вышел к нему, тот бухнулся на колени и заявил, что он-де лиса, которая издавна жила в местности Камигата, да тут надобность у нее случилась и пришла она в столицу. В пути она притомилась и потому просит позволения дня четыре попользоваться телом служки. Хозяин подивился сему и, будучи поражен вежливостью обращения, согласился. Да и любопытно ему было. За то время, что лиса пользовалась телом служки, она не раз беседовала с хозяином. Вот какие разговоры v них происходили:
Хозяин. Вот ты говоришь, что ты лиса, а где ж твое лисье тело? Оставила ли ты его где или как?
Лиса.Изволите ли видеть, прозываюсь я „пустой лисой", и тела у меня нет. Несколько лет тому я уж бывала здесь. Устала тогда с дороги и забралась передохнуть на крышу беседки, да тут как собаки наскочили, залаяли, так я со страху скатилась вниз, и загрызли они меня до смерти. Так что только одна душа осталась.
Хозяин. А где ж ты была до того, как в это тело вселилась?
Лиса. Поначалу тут рядышком развлекалась, прикинувшись буддийским божеством в храме в Химонъя. Ох и много народу туда повадилось ходить! Да настоятель оказался сердцем плох, алчен, вот и сбежала я оттуда. После того перебралась я в провинцию Этиго и до сего времени жила в доме мастера фехтования на мечах. Пока я за ним приглядывала, он ни разу не уступил в поединках. Да как он стал ни с того ни с сего человеком известным, так тут же возгордился. Бросила я и его, мой господин, и вот к вам пришла.
Хозяин. Так ты что, мастерица и на мечах драться?
Лиса. Да что вы, и понятия никакого не имею о сем предмете. Просто колдовством я его двойника творила да на поединок выставляла. Соперник же думал, что это настоящий человек, да не тут-то было! Увлеченный боем с тенью, он и не замечал, как хозяин мой тут сбоку подкрадывался да решающий удар наносил нежданно. Так побеждать до бесконечности можно!
Хозяин. Послушай, я не против, чтоб ты попользовалась телом моего служки, да только часто бывает, что когда лиса покидает свое временное пристанище, то с телом этим начинают происходить всякие странности, и непригодно становится оно к дальнейшему употреблению. Так уж не сочти за труд, будь поаккуратнее в обращении!
Лиса. Не извольте беспокоиться, господин! Ведь все это случается, когда телом завладевают дикие лисы (яко), да и то когда они хотят заставить помучиться какого-нибудь упрямца. А есть еще лисы благие (дзэн-ко), коих пять видов — золотые, серебряные, белые, черные и небесные. Уж от них-то никаких беспокойств быть не может!
Хозяин.А чего ж ты тогда божеством прикидывалась, людей в обман вводила? Да из фехтовальщика своего знаменитость дутую сотворила? Вроде все это делать негоже, коль зовешься „благой лисой"!
Лиса. Все так, все так, мой господин! Но хоть и тварь я, да без отдохновения и мне тоскливо. Вот вселиться в кого-то — для меня наилучшая отрада. Но не во всякого, а только в человека хорошего или того, кто по глупости своей прозябает в нищете. Таким я помогаю, но как только зашевелится у них в сердце червь алчности или бахвальства, то тут же оставляю его. В доказательство чистоты своих помыслов я излечу твоего служку от зеленых соплей, которые всегда свисают с его носа.
Много чего еще интересного рассказывала лиса. Что ни спросят ее, во всем сведуща, так что родственники и соседи Хасэгава Гэндзиро толпились у него дома с утра до вечера. На утро шестого дня лиса оставила тело служки, у которого, как и обещала она, сопли прошли».
Сие записано со слов отца моего, Хандзиро:, что жил тогда вместе с почтенным Гэндзиро:. Отец часто рассказывал об этой истории, каковую я по памяти и записал. Засим кончаю и с почтением предоставляю на ваш суд. В луну седьмую, Нагасаки Монри. (Накорчевский А. А. Синто.— 2-е изд., испр. и доп.— СПб.: «Азбука-классика»; «Петербургское Востоковедение», 2003. - 448 с. - («Мир Востока»).)
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments